Мыслитель-юноша в Михайловской глуши
Мыслитель-юноша в Михайловской глуши
Евгений Васильевич Котов
***
Мыслитель-юноша в Михайловской глуши
Садился в полночь к потайной лампаде,
Чтоб рассказать о бдениях души
Таинственной сафьяновой тетради.
Горит свеча. В окошке лунный свет;
Мерцает изморозь бесценным бриллиантом;
И забывается в молчании поэт
Над пожелтевшим старым фолиантом.
Вокруг роятся тени по углам,
А в голове – волшебные виденья:
И доверяет юноша листкам
Свои заветные мечты и сновиденья.
Уже исписан не один листок,
Строка к строке ложится за строкою:
А меж страниц – полусухой листок, —
И вновь душа полна томленьем и тоскою..
Порою чудится в безмолвьи тихий шаг
Да лёгкий скрип за дверью половицы:
И знает он – в той комнате не спят,
В руках старушки тоненькие спицы.
Опять не спать им с няней до утра!
Скрипит перо, в ответ лишь звякнет спица,
Пока не скажет нянюшка, — «Пора!..
Пора уж, Саша… Я пойду в светлицу.
И ты ложись… Поспи, друг милый мой…
Забудь про эти мудрые листочки…»
А он с улыбкой милой, озорной:
«Ещё два слова, мамушка – и точка!»

***
На нас упало небо
И выкупало нас.
Любовь – что быль, что небыль –
Росою пролилась.

Ужель теперь всё спето
И я навек ушёл!
Вновь плещет в сердце лето
И неба синий шёлк.

То жаром, то прохладой
Ударит, остудит
За прудом сад. За садом
Она – ни ждёт, ни спит.

Всё ходит с думой долгой
И ночь, и белый день.
И шёлком, синим шёлком
В глазах мелькает тень.

И я с душевной болью
Троплю окрест пути:
Мне поле уж не поле,
И в лес мне не войти.

Ищу, ищу ответа –
Гудит тоски набат.
В нём пруд. И сад. И лето.
И милый синий взгляд…

***
Пора опять сердцами слиться.
Пора осмыслить бредней бег.
Смертельно раненная птица
Бессильно бьётся между век.

Парить легко.
Парить приятно.
Но вот прошёл паренья срок.

И как смешно,
И как занятно
Был спрятан роковой силок!